Версия для слабовидящих
На большинстве сохранившихся до наших дней фотографий Антон Чехов запечатлен в галстуке-бабочке, пенсне и с тростью. Однако на самом деле эти аксессуары писатель носил только в зрелом возрасте! А давайте-ка рассмотрим их поподробнее.
- Пенсне. В 37 лет Чехов начал постоянно носить пенсне из-за развивающегося астигматизма. Правый глаз у писателя был близорукий, а левый — дальнозоркий. В 1897 году он писал:«У меня гостит в настоящее время глазной врач со своими стеклами. Вот уже два месяца, как он подбирает для меня очки. У меня так называемый астигматизм — благодаря которому у меня часто бывает мигрень, и кроме того, еще правый глаз близорукий, а левый дальнозоркий. Видите, какой я калека. Но это я тщательно скрываю и стараюсь казаться бодрым молодым человеком 28 лет, что мне удается очень часто, так как я покупаю дорогие галстуки и душусь Vera-Violetta». Интересно, что стекла для пенсне Чехов заказывал исключительно дорогие, преимущественно французские. Шнурки к пенсне он постоянно терял и просил знакомых присылать новые.
- Галстук-бабочка. В 1890-х годах, когда Чехов стал получать более регулярные гонорары от журналов, он начал уделять особое внимание своему гардеробу. Чехов садился работать за письменный стол только в чистой рубашке, пиджаке и бабочке. Сам писатель признавался, что не умеет завязывать галстуки: «Я свои дела не умею завязывать и развязывать, как не умею завязывать галстук». Он покупал модные узкие галстуки, часто во Франции, и на большинстве фотографий того периода запечатлен в элегантном галстуке-пластроне.
- Трость. В последние годы жизни, страдая от туберкулеза, Чехов был вынужден пользоваться тростью из-за слабости. Это был не просто аксессуар, но и необходимость для больного писателя. До этого периода Чехов был крепким и подвижным, но болезнь вынудила его опираться на трость при ходьбе.
- Те, кого обойти стороной невозможно — таксы. У Чехова были две таксы — Бром и Хина. С присущим ему юмором писатель описывал их: «Бром и Хина — безобразной наружности собаки. Лапы кривые, тела длинные, но ум необыкновенный». Эти собаки были не просто питомцами, но и частью домашней жизни Чехова, отражая его любовь к животным и способность подмечать забавные детали.
- Шляпа. Несколькими годами ранее Чехов, ожидая аванс от журнала «Русская мысль» за повесть «Палата № 6», полушутливо сообщал петербургскому издателю Алексею Суворину: «Если сегодня возьму денег, то куплю себе шикарную шляпу и летнее пальто. Пора запасаться летним платьем. Шляпу куплю удивительную и вообще намерен франтить».
- Сюртук. На большинстве ранних снимков Чехов запечатлён в одном и том же студенческом сюртуке. Евгения Яковлевна, мать писателя, была искусной портнихой, но семья не могла позволить себе новые материалы, поэтому все вещи бережно хранили, чинили и перешивали. Многие костюмы Чехова впоследствии перешли по наследству его младшему брату Михаилу. Поэтому в коллекциях чеховских музеев можно увидеть пальто и плащи, которые были слишком короткими для самого писателя (его рост составлял 186 сантиметров). Эти вещи были перешиты из тех, что носил Антон Павлович, и впоследствии перешли к его брату.
- Халат. Иван Бунин вспоминал, что Чехов всегда был одет аккуратно и чисто, с педантичной любовью к порядку. Александр Куприн подтверждал это, добавляя, что Чехов не любил домашние вольности и в восемь-девять часов уже был одет и работал за письменным столом. Однако на самом деле Чехов носил халаты. Один из них, купленный в магазине «М. и И. Мандль», он отдал вскоре после приобретения. Новый халат появился у него только в последние два года жизни. В 1902 году он писал жене Ольге Книппер из Ялты: «Халата у меня нет; прежний свой халат я кому-то подарил, а кому — не помню, но он мне не нужен, ибо по ночам я не просыпаюсь».
- Семечки были частью повседневной жизни Чехова, что было типично для южан того времени. Это была его маленькая слабость, которая отражала простоту и natural характер писателя. Несмотря на его литературную известность и врачебную практику, Чехов оставался близким к народным привычкам.
- Газета. Чехов придавал большое значение чтению прессы. Оставшись без газет в Ялте, он писал, что без них «можно было впасть в мрачную меланхолию и даже жениться». Газеты были для него не только источником информации, но и способом поддерживать связь с миром, особенно во время болезни и жизни в Мелихово и Ялте.
- Медицинский саквояж. Чехов был практикующим врачом и называл медицину «женой», а литературу - «любовницей». Медицинский саквояж был не просто набором инструментов, а символом его профессиональной деятельности. Даже став известным писателем, Чехов продолжал заниматься врачебной практикой, помогая крестьянам и считая это своим долгом.
